О признании аудиторского заключения ООО «ПРОМ-ИНВЕСТ-АУДИТ» заведомо ложным: основания для судебного иска Банка России
Уважаемая Эльвира Сахипзадовна!
Ассоциация обращается к Вам c открытым письмом, поскольку ситуация с аудитом отчетности публичных компаний вышла за рамки профессиональных дискуссий и перешла в плоскость сюрреализма. Мы наблюдаем не просто ошибки, а деградацию института верификации данных.
Ранее мы информировали Банк России об искажениях в миллиарды рублей (Письмо АВО № 16092025/1 от 16 сентября 2025 г., Письмо АВО № 03102025/1 от 3 октября 2025 г.), затем - в десятки миллиардов рублей (Письмо АВО № 11042026/1 от 11 апреля 2026 г.), а теперь на рынке цинично штампуются искажения на триллионы рублей.
Это закономерный итог отсутствия принципиальной публичной реакции: когда аудитор не опасается последствий, он начинает подтверждать всё более фантастические цифры.
Анатомия абсурда: 4 триллиона из стоимости смартфона
Эмитент биржевых облигаций ООО «Оил Ресурс», четыре выпуска облигаций которого общим объемом 10,3 млрд. рублей уже обращаются на Московской бирже, раскрыл отчетность по МСФО за 2025 год. Достоверность этой отчетности подтверждена аудиторским заключением ООО «ПРОМ-ИНВЕСТ-АУДИТ».
Согласно отчетности, собственный капитал эмитента превышает 4 трлн рублей.
Как возникла эта сумма? Схема поражает своей примитивностью: АО «Кириллица» приобрела патенты за 171 тысячу рублей, а затем передала их в качестве вклада в капитал дочерней компании ООО «Оил Ресурс», переоценив до 4 триллионов рублей!
Эти патенты не принесли в 2025 году ни копейки реальной выручки. Оценка сформирована «доходным методом» — то есть чисто умозрительным допущением, что роялти эмитенту будут платить все 262 тысячи скважин нефтедобывающих компаний России.
Иными словами, текущая оценка в отчетности построена не на истории промышленного внедрения, не на уже заработанной выручке, не на подтвержденном рынке, а на предположениях о возможной монетизации в будущем.
Если называть вещи своими именами, то 171 тысяча рублей, за которые были приобретены патенты – это стоимость смартфона. А 4 триллиона рублей — это масштаб системообразующих компаний России. Это шесть «Северсталей», четыре «Сургутнефтегаза». Это больше капитализации «Газпрома» и «Лукойла», это практически уровень «Роснефти».
Сравнение с "Роснефтью" или "Лукойлом" здесь не преувеличение, а констатация: аудитор фактически подтвердил появление в стране нового нефтяного гиганта, существующего исключительно на бумаге и в воображении оценщика.
Мы имеем дело с уникальным экономическим феноменом: капитализация компании растет не за счет операционных успехов, а за счет арифметической эквилибристики. Если патенты по цене смартфона могут превращаться в капитал в 4 триллиона, то само понятие «капитализация» на российском рынке теряет смысл.
При этом Ойл Ресурс прямо сейчас выкачивает деньги из розничных инвесторов, доводя долю публичного долга до 99,75% против 0,25 % банковского! Мы видим, что компания добывает не нефть, а деньги инвесторов.
Банки не дают денег, понимая «нематериальность» капитала, поэтому эмитент идет на биржу к частным инвесторам. Недавно зарегистрирована программа облигаций ещё на 50 млрд. рублей, планируется IPO.
Это ключевой момент: в то время как банковский сектор, обладающий инструментами глубокого риск-анализа, фактически игнорирует данного заемщика, эмитент обращается к наименее защищенному слою — населению. Мы наблюдаем абсолютно неприемлемую ситуацию, когда фондовый рынок используется как полигон для сброса токсичных рисков, которые не пропустил ни один банковский комплаенс.
По сути, это арбитраж на доверии: эмитент идет к частному инвестору не потому, что рынок капитала эффективен, а потому, что частный инвестор — в отличие от банков, лишён инструментов защиты от профессионально оформленной лжи, упакованной в аудиторское заключение.
Инвестор видит не просто подпись, он видит институциональное одобрение: аудит проведен компанией, включенной в Реестр Банка России. Это создает иллюзию государственной верификации надежности, которая на деле оказывается ширмой для легализации фиктивных активов. В текущей ситуации аудитор, по сути, использует Банк России в качестве маркетингового инструмента этой схемы.
Когда в отчетности появляется собственный капитал свыше 4 трлн. рублей, подтверждённый аудитором, у инвестора может возникнуть ложное ощущение, что перед ним финансово сверхустойчивый заемщик.
Но в случае дефолта владельцы облигаций не смогут погасить свои требования «моделью будущих доходов». Им нужны реальные ликвидные активы, которые можно продать и обратить в деньги.
Патенты, оцененные доходным методом на основании будущих ожиданий, без подтвержденной выручки и очевидной ликвидности, не могут служить источником погашения задолженности перед владельцами облигаций.
Профессиональная слепота или институциональное согласие?
Аудитор ООО «ПРОМ-ИНВЕСТ-АУДИТ» признал патенты «наиболее значимой статьей» отчётности и сообщил, что уделил ей много внимания. То есть аудитор прямо идентифицировал данную статью как зону повышенного риска.
Но главный вопрос так и остался без ответа:
каким образом активы, приобретенные за 171 тыс. рублей, после внутригрупповой передачи сформировали капитал публичной компании в 4 трлн. рублей?
Инвесторы не увидели ответа на ключевые вопросы:
проверял ли аудитор реалистичность прогнозируемых денежных потоков;
анализировал ли экономическую обоснованность применения доходного метода при отсутствии фактической выручки от использования патентов;
оценивал ли технологическую применимость патентов;
анализировал ли наличие промышленных внедрений;
проверял ли наличие договоров с заказчиками на выплату роялти;
оценивал ли вероятность реального получения роялти с предполагаемого круга пользователей технологии - всех 262 000 скважин нефтедобывающих компаний России;
анализировал ли чувствительность оценки к изменению ключевых допущений;
учитывал ли риск завышения стоимости актива, полученного от аффилированного лица.
Разрыв между стоимостью приобретения и оценкой в отчетности составляет более 2 000 000 000 (двух миллиардов) процентов. Такой масштаб отклонения исключает возможность технической ошибки. Это может свидетельствовать о признаках умысла, что является достаточным основанием для признания такого заключения заведомо ложным в порядке, установленном ст. 6 Федерального закона «Об аудиторской деятельности».
При этом в отношении ООО «ПРОМ-ИНВЕСТ-АУДИТ» Банком России только за последние месяцы неоднократно выносились предписания по фактам нарушения требований Федерального закона «Об аудиторской деятельности». Но компания продолжает работать. Потому что система это позволяет.
Безнаказанность - главный враг рынка
Почему аудиторы так смело подтверждают триллионы? Потому что в текущей редакции Федеральный закон «Об аудиторской деятельности» — это щит для недобросовестных игроков. Владельцы облигаций бесправны. Максимум, чем аудиторы рискуют в текущих реалиях — исключением из Реестра ЦБ. Но для них это не наказание, а смена вывески. Это просто риск: «если попался — вылетишь». К сожалению, отдельные аудиторские компании из Реестра ЦБ превратились в сервис по легализации любых управленческих фантазий.
Получается абсурдная конструкция:
Именно инвесторы принимают решения на основании аудированной отчетности;
Именно инвесторы несут убытки при дефолте;
Именно инвесторы оказываются последними в цепочке, когда выясняется, что подтверждённые аудитором активы невозможно превратить в деньги.
Но при этом владельцы облигаций — реальные пользователи отчетности, не обладают правом, позволяющим им запустить полноценный механизм имущественной ответственности аудитора.
Действующая модель не дает владельцам облигаций эффективного инструмента прямой защиты. Аудиторы прекрасно это знают. Они понимают: поставив подпись под любой фантазийной цифрой, им ничего не будет со стороны тех, кто теряет деньги.
Закон построен так, что инвесторы обязаны доверять аудиту, но лишены права требовать от аудитора ответственности за последствия такого доверия. Это приглашение к злоупотреблению.
Такая конструкция разрушает саму идею публичного рынка. Безнаказанность порождает вседозволенность. Вседозволенность превращает 171 тысячу рублей в 4 триллиона. А затем эти 4 триллиона предъявляются частным инвесторам как признак финансовой устойчивости эмитента.
Мы имеем дело не с профессиональной ошибкой, а с институциональным подлогом. Если регулятор будет допускать существование «бумажных гигантов» такого масштаба, само понятие «Реестр аудиторов Банка России» превратится из знака качества в перечень структур, легализующих рисованную отчётность.
Настало время вмешаться и создать прецедент
Российский рынок облигаций вырос. На нём миллионы частных инвесторов. Они не могут самостоятельно перепроверять патентные права, оценочные модели, лицензионные договоры, прогнозные денежные потоки и аудиторские процедуры.
Они вынуждены доверять инфраструктуре рынка. Они доверяют раскрытию информации. Они доверяют аудиту. Они доверяют бирже. Они доверяют Банку России.
Именно поэтому ситуация с ООО «ПРОМ-ИНВЕСТ-АУДИТ» — это момент истины. Пора показать, что подпись аудитора под отчетностью публичного эмитента — это не формальность.
Только Банк России в данной ситуации обладает необходимыми полномочиями для обращения в суд с заявлением о признании аудиторского заключения заведомо ложным.
Рынку нужен первый в истории судебный прецедент.
Если ситуация, в которой активы, приобретенные за 171 тыс. рублей, превращаются в отчетности в 4 трлн. рублей, не является достаточным основанием для принципиальной реакции, то где проходит граница допустимого? В квадриллионе рублей? В патентах на вечный двигатель?
Здесь недостаточно ограничиться надзорной проверкой, очередным предписанием или исключением аудитора из Реестра.
Признание аудиторского заключения заведомо ложным — это уже другая правовая реальность:
Это открывает инвесторам путь к последующей защите своих имущественных интересов;
Это создает основу для требований к аудитору;
Это делает возможным возмещение убытков инвесторам из предусмотренного Законом компенсационного фонда СРО;
Это превращает ответственность аудитора из теоретической в реальную.
Инвестиционные решения принимаются на основе аудированной отчетности и ответственность за ложь должна быть финансовой.
Банк России годами расчищал банковский сектор от мнимых активов и дутого капитала. Пришло время избавиться от тех же самых практик и на фондовом рынке.
Уважаемая Эльвира Сахипзадовна! Фондовому рынку нужен чёткий сигнал: аудиторское заключение — это не платная услуга по легализации любой цифры в отчетности. Это профессиональная ответственность перед теми, кто доверил этой отчетности деньги.
Аудит очистится только тогда, когда аудиторы начнут отвечать за свои подписи рублём. Иск Банка России - единственный механизм запуска реальной финансовой ответственности. Только судебное признание заключения заведомо ложным открывает владельцам облигаций такую возможность.
Пока ответственность не станет имущественной, этот конвейер лжи не остановить.
Ситуация требует немедленного вмешательства Банка России — до дефолта, до убытков, до конкурсной массы, до очередного объяснения, что «реализовались риски». Потому что в данном случае всё видно уже сегодня.
Мы не просим «проявить внимание». Инвесторы убеждены, что столь вызывающая ситуация впервые требует использования Банком России предусмотренных законом полномочий по судебной оценке достоверности аудиторского заключения.
Регулятор сегодня поставлен перед выбором, значение которого выходит далеко за пределы одного эмитента. В этой ситуации нейтральной позиции уже не существует. Либо аудиторское заключение, включённое в инфраструктуру публичного рынка, несёт реальную правовую нагрузку, либо оно является декоративным элементом, создающим иллюзию достоверности для безнаказанного изъятия сбережений граждан. Третьего не дано.
Речь идет о границе допустимого на российском фондовом рынке.
Отказ от надлежащей правовой оценки этого случая будет означать де-факто легализацию рисованной отчетности. Если сейчас не остановить подобное, доверие к аудиту - а значит, и к самому рынку, будет окончательно подорвано.
Банк России обладает всеми инструментами, чтобы не допустить превращения российского фондового рынка в инкубатор для финансовых пирамид, где триллионные цифры в отчетности не стоят бумаги, на которой они напечатаны.
Единственным соразмерным ответом регулятора в данной ситуации является обращение в суд с иском о признании аудиторского заключения заведомо ложным.