Полный текст письма Ассоциации инвесторов АВО Председателю Банка России Э.С. Набиуллиной.
Председателю Банка России Э.С. Набиуллиной
№ 310826/1 от 31.08.2026 г. О системном кризисе доверия к институту аудита публичных компаний
Уважаемая Эльвира Сахипзадовна!
Ассоциация инвесторов АВО вынуждена вновь обратить Ваше внимание на катастрофическую ситуацию, сложившуюся в сфере аудита публичных компаний, которая приобретает признаки системного кризиса.
С начала 2026 года сотни тысяч граждан потеряли в дефолтах более 45 млрд рублей. Отчётность подавляющего большинства этих эмитентов была подтверждена аудиторскими заключениями, не содержавшими оговорок.
Ассоциация шестой год подряд регулярно информирует Банк России о деструктивных аномалиях в заключениях аудиторов – случаях, когда обстоятельства, имеющие очевидное и существенное значение для оценки финансового положения эмитентов, не получали надлежащей оценки.
Отсутствие соразмерной надзорной реакции не осталось незамеченным. Оно было воспринято рынком как индульгенция на подтверждение любой отчетности, вне зависимости от степени её соответствия экономической реальности.
Сегодня этот вопрос уже невозможно свести к качеству работы отдельных аудиторов. Сколько ещё миллиардов сбережений должны потерять граждане, прежде чем повторяющиеся проблемы качества аудита публичных компаний перестанут восприниматься как совокупность отдельных профессиональных ошибок и будут признаны системной проблемой российского фондового рынка?
Очередным актом разрушения доверия к институту аудита стало заключение по обзорной проверке промежуточной консолидированной отчетности ПАО «МГКЛ» за I полугодие 2026 года, выпущенное аудитором ООО «ФБК».
Этот прецедент вызывает особую тревогу: ООО «ФБК» относится к лидерам российского аудита и подтверждает отчетность системообразующих эмитентов (ПАО «Газпром» и др.). Когда аудитор такого уровня закрывает глаза на очевидные финансовые аномалии, возникает закономерный вопрос к качеству аудита крупнейших корпораций страны — а следовательно, и к институту аудита публичных компаний в целом.
1. Капитализация банкротства: как налоговые долги превращаются в миллиардный актив
Одной из наиболее значимых статей активов в консолидированной промежуточной отчетности ПАО «МГКЛ» за I полугодие 2026 г. является гудвилл (более 2 млрд руб.).
Вывод аудитора по результатам обзорной проверки не содержит какой-либо реакции на совокупность обстоятельств, вызывающих очевидный вопрос о возмещаемости столь значительной величины гудвилла: крупной налоговой задолженности приобретенных обществ, действующих решениях ФНС о приостановлении операций по их банковским счетам и обращениях налогового органа в суд с заявлениями о признании ряда компаний банкротами.
В промежуточной отчетности ПАО «МГКЛ» отражен гудвилл, сформированный приобретением в 2025 году недавно созданных ООО «Звезда» (гудвилл 764 млн руб.) и ООО «Технотренд» (гудвилл 319 млн руб.). Обе компании были зарегистрированы в один день — 7 июня 2024 года, по одному адресу и одним и тем же учредителем.
Экономическая обоснованность приобретений была публично поставлена под сомнение рейтинговым агентством «Эксперт РА» еще в сентябре 2025 года при понижении кредитного рейтинга ПАО «МГКЛ». Агентство указало: «Основное давление на рейтинговую оценку оказывает ряд непрозрачных сделок M&A, часть из которых носит признаки отсутствия экономической обоснованности».
К моменту проведения обзорной проверки к позиции рейтингового агентства добавились объективные публичные факты от налоговых органов и арбитражных судов:
№ 310826/1 от 31.08.2026 г. О системном кризисе доверия к институту аудита публичных компаний
Уважаемая Эльвира Сахипзадовна!
Ассоциация инвесторов АВО вынуждена вновь обратить Ваше внимание на катастрофическую ситуацию, сложившуюся в сфере аудита публичных компаний, которая приобретает признаки системного кризиса.
С начала 2026 года сотни тысяч граждан потеряли в дефолтах более 45 млрд рублей. Отчётность подавляющего большинства этих эмитентов была подтверждена аудиторскими заключениями, не содержавшими оговорок.
Ассоциация шестой год подряд регулярно информирует Банк России о деструктивных аномалиях в заключениях аудиторов – случаях, когда обстоятельства, имеющие очевидное и существенное значение для оценки финансового положения эмитентов, не получали надлежащей оценки.
Отсутствие соразмерной надзорной реакции не осталось незамеченным. Оно было воспринято рынком как индульгенция на подтверждение любой отчетности, вне зависимости от степени её соответствия экономической реальности.
Сегодня этот вопрос уже невозможно свести к качеству работы отдельных аудиторов. Сколько ещё миллиардов сбережений должны потерять граждане, прежде чем повторяющиеся проблемы качества аудита публичных компаний перестанут восприниматься как совокупность отдельных профессиональных ошибок и будут признаны системной проблемой российского фондового рынка?
Очередным актом разрушения доверия к институту аудита стало заключение по обзорной проверке промежуточной консолидированной отчетности ПАО «МГКЛ» за I полугодие 2026 года, выпущенное аудитором ООО «ФБК».
Этот прецедент вызывает особую тревогу: ООО «ФБК» относится к лидерам российского аудита и подтверждает отчетность системообразующих эмитентов (ПАО «Газпром» и др.). Когда аудитор такого уровня закрывает глаза на очевидные финансовые аномалии, возникает закономерный вопрос к качеству аудита крупнейших корпораций страны — а следовательно, и к институту аудита публичных компаний в целом.
1. Капитализация банкротства: как налоговые долги превращаются в миллиардный актив
Одной из наиболее значимых статей активов в консолидированной промежуточной отчетности ПАО «МГКЛ» за I полугодие 2026 г. является гудвилл (более 2 млрд руб.).
Вывод аудитора по результатам обзорной проверки не содержит какой-либо реакции на совокупность обстоятельств, вызывающих очевидный вопрос о возмещаемости столь значительной величины гудвилла: крупной налоговой задолженности приобретенных обществ, действующих решениях ФНС о приостановлении операций по их банковским счетам и обращениях налогового органа в суд с заявлениями о признании ряда компаний банкротами.
В промежуточной отчетности ПАО «МГКЛ» отражен гудвилл, сформированный приобретением в 2025 году недавно созданных ООО «Звезда» (гудвилл 764 млн руб.) и ООО «Технотренд» (гудвилл 319 млн руб.). Обе компании были зарегистрированы в один день — 7 июня 2024 года, по одному адресу и одним и тем же учредителем.
Экономическая обоснованность приобретений была публично поставлена под сомнение рейтинговым агентством «Эксперт РА» еще в сентябре 2025 года при понижении кредитного рейтинга ПАО «МГКЛ». Агентство указало: «Основное давление на рейтинговую оценку оказывает ряд непрозрачных сделок M&A, часть из которых носит признаки отсутствия экономической обоснованности».
К моменту проведения обзорной проверки к позиции рейтингового агентства добавились объективные публичные факты от налоговых органов и арбитражных судов:
- ООО «Звезда» — задолженность по налогам 319 млн рублей, расчетные счета заблокированы ФНС, 22 июля 2026 года Арбитражный суд г. Москвы (дело № А40-205713/26) принял к производству заявление ФНС о признании компании банкротом;
- ООО «Технотренд» — задолженность по налогам 63 млн рублей, расчетные счета заблокированы ФНС, 3 июля 2026 года Арбитражный суд г. Москвы (дело № А40-181837/26) принял к производству заявление ФНС о признании компании банкротом.
Заключение аудитора ООО «ФБК» датировано 26 августа 2026 года.
Таким образом, на момент проведения аудитором обзорной проверки в отношении обществ, на которые приходилось более 1 млрд руб. гудвилла, уже были возбуждены судебные дела по заявлениям ФНС о признании их банкротами. Кроме того, решения налогового органа о приостановлении операций по банковским счетам ограничивали их способность распоряжаться денежными средствами и осуществлять нормальную хозяйственную деятельность.
Эти публично известные и объективные обстоятельства невозможно игнорировать при оценке способности генерировать будущие денежные потоки.
Пункт 12 МСФО (IAS) 36 относит к признакам обесценения в том числе ожидаемое наступление существенных неблагоприятных изменений условий деятельности. Очевидно, что применительно к обществам с заблокированными счетами и возбуждёнными делами о банкротстве речь идёт уже не о признаках обесценения гудвилла, а о степени утраты экономической ценности актива.
Сведения о налоговой задолженности, о приостановке операций по счетам, о принятых судами исках о банкротстве являются абсолютно открытой информацией, они не требуют ни запросов, ни доступа к внутренним документам. От аудитора требовалось лишь одно действие — посмотреть.
Поэтому вопрос инвесторов предельно прост: были ли эти обстоятельства исследованы аудитором — и если да, то какие именно доказательства позволили сохранить немодифицированный вывод?
2. Финансовая алхимия: трансформация убытков в миллиардный гудвилл
В I полугодии 2026 года ПАО «МГКЛ» продемонстрировало беспрецедентный уровень финансового инжиниринга при приобретении ООО «Ломбард Аквамарин».
ООО «Ломбард Аквамарин» с отрицательной величиной чистых активов минус 32 млн руб. было приобретено за 941 млн руб. В результате ПАО «МГКЛ» признало 973 млн руб. гудвилла — больше самой цены приобретения.
Примененная учетная логика парадоксальна, но безотказна: при фиксированной цене сделки, чем более убыточную компанию с отрицательным капиталом приобретает эмитент, тем больший объем гудвилла формируется в его активах. Минус на минус в итоге даёт бумажный плюс: 941 − (−32) = 973. Арифметика безупречна. Но именно здесь арифметика заканчивается и начинается экономика. Главный вопрос состоит не в том, правильно ли выполнено вычитание, а в том, верно ли определена экономическая природа операции, к которой эта формула была применена.
Формула объясняет лишь величину показателя. Но она не объясняет экономическую природу актива, возникшего на балансе.
Поэтому у инвесторов возникает совершенно очевидный вопрос: какие именно будущие экономические выгоды обосновывают уплату 941 млн рублей за общество с отрицательными чистыми активами и позволяют считать возмещаемым возникший в результате сделки гудвилл в размере 973 млн рублей?
При этом обстоятельства приобретения ставят вопрос более серьёзный, чем обоснованность размера гудвилла. Прежде чем оценивать гудвилл, надлежало установить, что именно приобрело ПАО «МГКЛ» — самостоятельный бизнес или совокупность активов, и когда оно в действительности получило контроль над этим объектом.
По мнению инвесторов, обстоятельства сделки дают веские основания полагать, что аудитор мог легитимизировать в качестве гудвилла выплату эмитентом почти миллиарда рублей за юридическое переоформление бизнеса, ранее выстроенного за счет ресурсов самого эмитента.
ООО «Ломбард Аквамарин» было зарегистрировано 17 апреля 2024 года с уставным капиталом 50 тыс. руб. По итогам 2024 года его активы составляли те же 50 тыс. руб., а выручка отсутствовала.
28 февраля 2025 года владельцем 100% общества и его руководителем стала Ж.А. Софинова, на протяжении многих лет занимавшая управленческие должности в структурах Группы МГКЛ.
После этого общество, фактически не осуществлявшее деятельности по итогам 2024 года, начинает стремительно масштабироваться. 7 марта 2025 года встаёт на специальный учет Федеральной пробирной палаты. А уже в августе 2025 года ООО «Ломбард Аквамарин», согласно официальным материалам ПАО «МГКЛ», имело 43 отделения.
Однако принципиальное значение имеет не сам факт роста сети, а то, кто фактически определял деятельность этого бизнеса. Официальные информационные ресурсы ПАО «МГКЛ» прямо указывают, что именно ПАО «МГКЛ» определяло ключевую деятельность ООО «Ломбард Аквамарин» на протяжении всего 2025 года:
Таким образом, именно ПАО «МГКЛ» определяло всю деятельность, формировавшую экономический результат ломбардного бизнеса. Бизнес ООО «Ломбард Аквамарин» развивался не рядом с МГКЛ, а внутри созданного МГКЛ операционного контура.
Иными словами, с момента начала активной деятельности ООО «Ломбард Аквамарин» работало под брендом МГКЛ, через инфраструктуру МГКЛ, с клиентами МГКЛ и в рамках маркетинговых программ, организованных МГКЛ, и не было представлено на рынке как самостоятельный бизнес.
При такой совокупности обстоятельств формальная квалификация сделки от 16 января 2026 года в качестве первоначального получения контроля над независимым бизнесом ООО «Ломбард Аквамарин» вступает в прямое противоречие с международными стандартами финансовой отчетности. Здесь возможны несколько вариантов учёта:
Если Группа МГКЛ в 2025 году определяла значимую деятельность и управляла рисками, контроль по критериям МСФО (IFRS) 10 возник задолго до юридического оформления сделки.
Учетное следствие: юридическое приобретение 100% долей в январе 2026 года являлось не первичным получением контроля, а операцией с неконтролирующей долей внутри капитала (п. 23 МСФО (IFRS) 10). При отрицательной стоимости чистых активов выкуп долей учитывается непосредственно в капитале и приводит к прямому уменьшению (списанию) собственного капитала материнской группы на 973 млн руб., а не к признанию нового актива в виде гудвилла.
Учётное следствие является двойным: в данном случае может быть искажена не только промежуточная отчётность за I полугодие 2026 года, но и годовая консолидированная отчётность за 2025 год, в которой финансовые результаты ООО «Ломбард Аквамарин» не были консолидированы.
Если эмитент утверждает, что контроля до 2026 года не существовало, то у ООО «Ломбард Аквамарин» отсутствовал собственный substantive process (существенный процесс), поскольку весь операционный контур принадлежал МГКЛ и определялся им.
Учетное следствие: приобретение набора активов и договоров аренды в отсутствие самостоятельного бизнес-процесса в соответствии с МСФО (IFRS) 3 классифицируется как приобретение группы активов. При приобретении активов гудвилл равен нулю.
В обоих вариантах гудвилла в 973 млн руб. не возникает. Он возникает только в третьем — том, который подтвердил аудитор.
Арифметика 941 − (−32) = 973 объясняет размер получившегося показателя отчетности, но не отвечает на главный вопрос — имелись ли вообще основания для возникновения этой величины в составе гудвилла.
Анализ фактов позволяет выдвинуть обоснованное предположение: публичная компания за счет собственных инфраструктурных и управленческих ресурсов выстроила бизнес, юридически закрепленный за связанным лицом, а затем осуществила его выкуп почти за миллиард рублей, капитализировав эти затраты через гудвилл.
Возникает вопрос: какие конкретно аудиторские доказательства позволили аудитору ООО «ФБК» сделать вывод, что 941 млн руб. были уплачены именно за получение контроля над самостоятельным внешним бизнесом, а разница в 973 млн руб. соответствует критериям признания гудвилла?
Вырисовывается потрясающая своим цинизмом схема: в декабре 2025 г. эмитент привлекает на бирже 1 млрд руб. путём размещения облигаций, а в январе 2026 г. приобретает у аффилированного лица убыточную компанию с отрицательным капиталом почти за миллиард рублей. В результате на балансе публичной группы возникает новый актив — гудвилл на 973 млн руб.
Розничный инвестор, купивший биржевую облигацию эмитента, профинансировал приобретение общества с отрицательным собственным капиталом. В обеспечение его требований на балансе появилась строка «гудвилл». В случае дефолта в конкурсной массе эта строка стоит ноль.
Инвесторы уже сталкивались со схожими схемами при дефолтах Обуви России, Гарант-Инвеста, ЕвроТранса. Каждый раз выяснялось одно и то же: бумажные активы, подтверждённые аудитором, невозможно обратить в деньги.
При этом особую обеспокоенность инвесторов вызывает тот факт, что после приобретения (январь 2026 г.) ООО «Ломбард Аквамарин» стало постоянным фигурантом списка налоговых должников. Так, уже с февраля 2026 г. и в последующие месяцы у компании нарастала задолженность перед бюджетом.
Как показывает практика дефолтов 2025–2026 гг. (Гарант-Инвест, ЕвроТранс), налоговые долги дочерних операционных компаний — первый индикатор надвигающегося краха. Тем более закономерен вопрос о том, дал ли аудитор надлежащую профессиональную оценку таким сигналам.
Особую тревогу вызывает структура баланса ПАО «МГКЛ». Заявленный в отчетности гудвилл (2,3 млрд руб.) практически совпадает с величиной всего собственного капитала эмитента (2,3 млрд руб.). При таких обстоятельствах вопрос достоверной оценки гудвилла перестаёт быть вопросом одной строки баланса. Он становится вопросом качества самого капитала эмитента.
Получается, весь собственный капитал ПАО «МГКЛ», за которым стоят обязательства перед десятками тысяч владельцев облигаций и акционеров, соотносится с размером нематериальных активов, которые невозможно ни продать, ни взыскать, ни обратить в денежные средства.
При таком соотношении устойчивость капитала становится крайне чувствительной к обоснованности оценки гудвилла. В случае объективного тестирования гудвилла на обесценение — что является неизбежным в свете возбуждённых ФНС дел о банкротстве — собственный капитал эмитента может быть утрачен в существенной части. Если будет установлен ранний контроль над ООО «Ломбард Аквамарин», корректировка (уменьшение) капитала составит около 1 млрд руб. Это может практически обнулить собственный капитал Группы.
Остроту этому вопросу придают заявленные планы ПАО «МГКЛ» по приобретению банка с универсальной лицензией. В связи с этим качество капитала Группы перестаёт быть исключительно вопросом владельцев её облигаций и акций. Когда финансовая отчетность потенциального покупателя кредитной организации содержит активы, сопоставимые по величине со всем его собственным капиталом и основанные на прогнозной оценке будущих денежных потоков, достоверность такой оценки приобретает значение для банковского надзора.
3. Пределы обзорной проверки: недопустимость игнорирования открытых данных
3.1. Меньший объём процедур не отменяет профессиональный скептицизм
Обзорная проверка промежуточной отчетности отличается от аудита и предполагает меньший объем процедур. Однако данное обстоятельство не освобождает аудитора от обязанности выявлять и исследовать обстоятельства, указывающие на возможное существенное искажение отчётности (тем более если сведения о таких обстоятельствах доступны из открытых источников).
В соответствии с п. 6 МСОП 2410 «Обзорная проверка промежуточной финансовой информации, выполняемая независимым аудитором организации» аудитор обязан проводить обзорную проверку с применением профессионального скептицизма, критически оценивать получаемые доказательства и проявлять повышенное внимание к информации, ставящей под сомнение заявления и оценки руководства.
Более того, п. 21 МСОП 2410 прямо требует при обзорной проверке направлять руководству запросы относительно необычных и сложных ситуаций, в качестве примера которых стандарт непосредственно называет объединение бизнеса, а также относительно значительных допущений, используемых при оценке справедливой стоимости и операций со связанными сторонами. В I полугодии 2026 года указанные обстоятельства возникали в рамках сделки с ООО «Ломбард Аквамарин». Стандарт одновременно требует выполнять аналитические процедуры, направленные на выявление необычных взаимосвязей и обстоятельств, которые могут свидетельствовать о существенном искажении промежуточной отчетности.
Пункт 26 МСОП 2410 обязывает аудитора запросить, выявило ли руководство все события, произошедшие до даты заключения по результатам обзорной проверки, которые могут потребовать корректировки промежуточной финансовой информации или раскрытия в ней. Заявления ФНС о признании ООО «Технотренд» и ООО «Звезда» банкротами были приняты к производству 3 и 22 июля 2026 года — соответственно за 54 и за 35 дней до даты заключения.
Пункт 29 МСОП 2410 устанавливает главное: если внимание аудитора привлекает обстоятельство, вызывающее вопрос о необходимости существенной корректировки промежуточной отчетности, аудитор обязан выполнить дополнительные запросы или иные процедуры, достаточные для разрешения возникшего сомнения и формирования вывода.
Обзорная проверка действительно предполагает меньший объём процедур. Но меньший объём процедур — это не меньший профессиональный скептицизм. МСОП 2410 не освобождает аудитора от исследования очевидных и находящихся в публичном доступе обстоятельств, указывающих на возможное существенное искажение отчетности.
3.2. Внеплановое тестирование — императивное требование МСФО
Позиция эмитента в отношении требований МСФО (IAS) 36 известна. 28 августа 2026 года в ходе презентации отчётности и финансовых результатов за I полугодие 2026 года на площадке Московской биржи представители ПАО «МГКЛ» в ответ на вопрос о тестировании гудвилла на обесценение пояснили, что такое тестирование проводится Группой один раз в год, перед составлением годовой отчётности.
Именно этот ответ стал непосредственным поводом для обращений инвесторов в Ассоциацию.
Пункт 96 МСФО (IAS) 36 регулирует лишь дату обязательного ежегодного теста. Он не создаёт для гудвилла иммунитета от обесценения до конца года и не является нормой об освобождении от тестирования в промежуточные отчётные периоды.
Пункт 90 МСФО (IAS) 36 требует тестировать генерирующую единицу, на которую распределён гудвилл, ежегодно и, дополнительно, всякий раз при появлении признака возможного обесценения. Пункт 9 обязывает оценивать наличие таких признаков на конец каждого отчётного периода и при их наличии — определять возмещаемую стоимость. Пункт 12(b) относит к признакам обесценения существенные неблагоприятные изменения правовых и экономических условий деятельности.
Пункт 28 МСФО (IAS) 34 требует применять в промежуточной отчётности ту же учётную политику, что и в годовой. Приложение B к этому стандарту распространяет критерии признания обесценения на промежуточную отчётную дату.
При этом по состоянию на 30 июня 2026 года и далее до даты подписания заключения:
Таким образом, на момент проведения аудитором обзорной проверки в отношении обществ, на которые приходилось более 1 млрд руб. гудвилла, уже были возбуждены судебные дела по заявлениям ФНС о признании их банкротами. Кроме того, решения налогового органа о приостановлении операций по банковским счетам ограничивали их способность распоряжаться денежными средствами и осуществлять нормальную хозяйственную деятельность.
Эти публично известные и объективные обстоятельства невозможно игнорировать при оценке способности генерировать будущие денежные потоки.
Пункт 12 МСФО (IAS) 36 относит к признакам обесценения в том числе ожидаемое наступление существенных неблагоприятных изменений условий деятельности. Очевидно, что применительно к обществам с заблокированными счетами и возбуждёнными делами о банкротстве речь идёт уже не о признаках обесценения гудвилла, а о степени утраты экономической ценности актива.
Сведения о налоговой задолженности, о приостановке операций по счетам, о принятых судами исках о банкротстве являются абсолютно открытой информацией, они не требуют ни запросов, ни доступа к внутренним документам. От аудитора требовалось лишь одно действие — посмотреть.
Поэтому вопрос инвесторов предельно прост: были ли эти обстоятельства исследованы аудитором — и если да, то какие именно доказательства позволили сохранить немодифицированный вывод?
2. Финансовая алхимия: трансформация убытков в миллиардный гудвилл
В I полугодии 2026 года ПАО «МГКЛ» продемонстрировало беспрецедентный уровень финансового инжиниринга при приобретении ООО «Ломбард Аквамарин».
ООО «Ломбард Аквамарин» с отрицательной величиной чистых активов минус 32 млн руб. было приобретено за 941 млн руб. В результате ПАО «МГКЛ» признало 973 млн руб. гудвилла — больше самой цены приобретения.
Примененная учетная логика парадоксальна, но безотказна: при фиксированной цене сделки, чем более убыточную компанию с отрицательным капиталом приобретает эмитент, тем больший объем гудвилла формируется в его активах. Минус на минус в итоге даёт бумажный плюс: 941 − (−32) = 973. Арифметика безупречна. Но именно здесь арифметика заканчивается и начинается экономика. Главный вопрос состоит не в том, правильно ли выполнено вычитание, а в том, верно ли определена экономическая природа операции, к которой эта формула была применена.
Формула объясняет лишь величину показателя. Но она не объясняет экономическую природу актива, возникшего на балансе.
Поэтому у инвесторов возникает совершенно очевидный вопрос: какие именно будущие экономические выгоды обосновывают уплату 941 млн рублей за общество с отрицательными чистыми активами и позволяют считать возмещаемым возникший в результате сделки гудвилл в размере 973 млн рублей?
При этом обстоятельства приобретения ставят вопрос более серьёзный, чем обоснованность размера гудвилла. Прежде чем оценивать гудвилл, надлежало установить, что именно приобрело ПАО «МГКЛ» — самостоятельный бизнес или совокупность активов, и когда оно в действительности получило контроль над этим объектом.
По мнению инвесторов, обстоятельства сделки дают веские основания полагать, что аудитор мог легитимизировать в качестве гудвилла выплату эмитентом почти миллиарда рублей за юридическое переоформление бизнеса, ранее выстроенного за счет ресурсов самого эмитента.
ООО «Ломбард Аквамарин» было зарегистрировано 17 апреля 2024 года с уставным капиталом 50 тыс. руб. По итогам 2024 года его активы составляли те же 50 тыс. руб., а выручка отсутствовала.
28 февраля 2025 года владельцем 100% общества и его руководителем стала Ж.А. Софинова, на протяжении многих лет занимавшая управленческие должности в структурах Группы МГКЛ.
После этого общество, фактически не осуществлявшее деятельности по итогам 2024 года, начинает стремительно масштабироваться. 7 марта 2025 года встаёт на специальный учет Федеральной пробирной палаты. А уже в августе 2025 года ООО «Ломбард Аквамарин», согласно официальным материалам ПАО «МГКЛ», имело 43 отделения.
Однако принципиальное значение имеет не сам факт роста сети, а то, кто фактически определял деятельность этого бизнеса. Официальные информационные ресурсы ПАО «МГКЛ» прямо указывают, что именно ПАО «МГКЛ» определяло ключевую деятельность ООО «Ломбард Аквамарин» на протяжении всего 2025 года:
- МГКЛ определяло условия и тарифы выдаваемых займов;
- МГКЛ определяло правила оценки залогов и порядок реализации невостребованного имущества;
- МГКЛ предоставило розничной сети ООО «Ломбард Аквамарин» бренд «Мосгорломбард», IT-инфраструктуру, личные кабинеты клиентов, единую клиентскую среду, программу лояльности, а также осуществляло маркетинговое и технологическое обеспечение и проч.
Таким образом, именно ПАО «МГКЛ» определяло всю деятельность, формировавшую экономический результат ломбардного бизнеса. Бизнес ООО «Ломбард Аквамарин» развивался не рядом с МГКЛ, а внутри созданного МГКЛ операционного контура.
Иными словами, с момента начала активной деятельности ООО «Ломбард Аквамарин» работало под брендом МГКЛ, через инфраструктуру МГКЛ, с клиентами МГКЛ и в рамках маркетинговых программ, организованных МГКЛ, и не было представлено на рынке как самостоятельный бизнес.
При такой совокупности обстоятельств формальная квалификация сделки от 16 января 2026 года в качестве первоначального получения контроля над независимым бизнесом ООО «Ломбард Аквамарин» вступает в прямое противоречие с международными стандартами финансовой отчетности. Здесь возможны несколько вариантов учёта:
- Вариант №1. Ранний контроль (МСФО (IFRS) 10).
Если Группа МГКЛ в 2025 году определяла значимую деятельность и управляла рисками, контроль по критериям МСФО (IFRS) 10 возник задолго до юридического оформления сделки.
Учетное следствие: юридическое приобретение 100% долей в январе 2026 года являлось не первичным получением контроля, а операцией с неконтролирующей долей внутри капитала (п. 23 МСФО (IFRS) 10). При отрицательной стоимости чистых активов выкуп долей учитывается непосредственно в капитале и приводит к прямому уменьшению (списанию) собственного капитала материнской группы на 973 млн руб., а не к признанию нового актива в виде гудвилла.
Учётное следствие является двойным: в данном случае может быть искажена не только промежуточная отчётность за I полугодие 2026 года, но и годовая консолидированная отчётность за 2025 год, в которой финансовые результаты ООО «Ломбард Аквамарин» не были консолидированы.
- Вариант №2. Отсутствие самостоятельного бизнеса (МСФО (IFRS) 3).
Если эмитент утверждает, что контроля до 2026 года не существовало, то у ООО «Ломбард Аквамарин» отсутствовал собственный substantive process (существенный процесс), поскольку весь операционный контур принадлежал МГКЛ и определялся им.
Учетное следствие: приобретение набора активов и договоров аренды в отсутствие самостоятельного бизнес-процесса в соответствии с МСФО (IFRS) 3 классифицируется как приобретение группы активов. При приобретении активов гудвилл равен нулю.
В обоих вариантах гудвилла в 973 млн руб. не возникает. Он возникает только в третьем — том, который подтвердил аудитор.
Арифметика 941 − (−32) = 973 объясняет размер получившегося показателя отчетности, но не отвечает на главный вопрос — имелись ли вообще основания для возникновения этой величины в составе гудвилла.
Анализ фактов позволяет выдвинуть обоснованное предположение: публичная компания за счет собственных инфраструктурных и управленческих ресурсов выстроила бизнес, юридически закрепленный за связанным лицом, а затем осуществила его выкуп почти за миллиард рублей, капитализировав эти затраты через гудвилл.
Возникает вопрос: какие конкретно аудиторские доказательства позволили аудитору ООО «ФБК» сделать вывод, что 941 млн руб. были уплачены именно за получение контроля над самостоятельным внешним бизнесом, а разница в 973 млн руб. соответствует критериям признания гудвилла?
Вырисовывается потрясающая своим цинизмом схема: в декабре 2025 г. эмитент привлекает на бирже 1 млрд руб. путём размещения облигаций, а в январе 2026 г. приобретает у аффилированного лица убыточную компанию с отрицательным капиталом почти за миллиард рублей. В результате на балансе публичной группы возникает новый актив — гудвилл на 973 млн руб.
Розничный инвестор, купивший биржевую облигацию эмитента, профинансировал приобретение общества с отрицательным собственным капиталом. В обеспечение его требований на балансе появилась строка «гудвилл». В случае дефолта в конкурсной массе эта строка стоит ноль.
Инвесторы уже сталкивались со схожими схемами при дефолтах Обуви России, Гарант-Инвеста, ЕвроТранса. Каждый раз выяснялось одно и то же: бумажные активы, подтверждённые аудитором, невозможно обратить в деньги.
При этом особую обеспокоенность инвесторов вызывает тот факт, что после приобретения (январь 2026 г.) ООО «Ломбард Аквамарин» стало постоянным фигурантом списка налоговых должников. Так, уже с февраля 2026 г. и в последующие месяцы у компании нарастала задолженность перед бюджетом.
Как показывает практика дефолтов 2025–2026 гг. (Гарант-Инвест, ЕвроТранс), налоговые долги дочерних операционных компаний — первый индикатор надвигающегося краха. Тем более закономерен вопрос о том, дал ли аудитор надлежащую профессиональную оценку таким сигналам.
Особую тревогу вызывает структура баланса ПАО «МГКЛ». Заявленный в отчетности гудвилл (2,3 млрд руб.) практически совпадает с величиной всего собственного капитала эмитента (2,3 млрд руб.). При таких обстоятельствах вопрос достоверной оценки гудвилла перестаёт быть вопросом одной строки баланса. Он становится вопросом качества самого капитала эмитента.
Получается, весь собственный капитал ПАО «МГКЛ», за которым стоят обязательства перед десятками тысяч владельцев облигаций и акционеров, соотносится с размером нематериальных активов, которые невозможно ни продать, ни взыскать, ни обратить в денежные средства.
При таком соотношении устойчивость капитала становится крайне чувствительной к обоснованности оценки гудвилла. В случае объективного тестирования гудвилла на обесценение — что является неизбежным в свете возбуждённых ФНС дел о банкротстве — собственный капитал эмитента может быть утрачен в существенной части. Если будет установлен ранний контроль над ООО «Ломбард Аквамарин», корректировка (уменьшение) капитала составит около 1 млрд руб. Это может практически обнулить собственный капитал Группы.
Остроту этому вопросу придают заявленные планы ПАО «МГКЛ» по приобретению банка с универсальной лицензией. В связи с этим качество капитала Группы перестаёт быть исключительно вопросом владельцев её облигаций и акций. Когда финансовая отчетность потенциального покупателя кредитной организации содержит активы, сопоставимые по величине со всем его собственным капиталом и основанные на прогнозной оценке будущих денежных потоков, достоверность такой оценки приобретает значение для банковского надзора.
3. Пределы обзорной проверки: недопустимость игнорирования открытых данных
3.1. Меньший объём процедур не отменяет профессиональный скептицизм
Обзорная проверка промежуточной отчетности отличается от аудита и предполагает меньший объем процедур. Однако данное обстоятельство не освобождает аудитора от обязанности выявлять и исследовать обстоятельства, указывающие на возможное существенное искажение отчётности (тем более если сведения о таких обстоятельствах доступны из открытых источников).
В соответствии с п. 6 МСОП 2410 «Обзорная проверка промежуточной финансовой информации, выполняемая независимым аудитором организации» аудитор обязан проводить обзорную проверку с применением профессионального скептицизма, критически оценивать получаемые доказательства и проявлять повышенное внимание к информации, ставящей под сомнение заявления и оценки руководства.
Более того, п. 21 МСОП 2410 прямо требует при обзорной проверке направлять руководству запросы относительно необычных и сложных ситуаций, в качестве примера которых стандарт непосредственно называет объединение бизнеса, а также относительно значительных допущений, используемых при оценке справедливой стоимости и операций со связанными сторонами. В I полугодии 2026 года указанные обстоятельства возникали в рамках сделки с ООО «Ломбард Аквамарин». Стандарт одновременно требует выполнять аналитические процедуры, направленные на выявление необычных взаимосвязей и обстоятельств, которые могут свидетельствовать о существенном искажении промежуточной отчетности.
Пункт 26 МСОП 2410 обязывает аудитора запросить, выявило ли руководство все события, произошедшие до даты заключения по результатам обзорной проверки, которые могут потребовать корректировки промежуточной финансовой информации или раскрытия в ней. Заявления ФНС о признании ООО «Технотренд» и ООО «Звезда» банкротами были приняты к производству 3 и 22 июля 2026 года — соответственно за 54 и за 35 дней до даты заключения.
Пункт 29 МСОП 2410 устанавливает главное: если внимание аудитора привлекает обстоятельство, вызывающее вопрос о необходимости существенной корректировки промежуточной отчетности, аудитор обязан выполнить дополнительные запросы или иные процедуры, достаточные для разрешения возникшего сомнения и формирования вывода.
Обзорная проверка действительно предполагает меньший объём процедур. Но меньший объём процедур — это не меньший профессиональный скептицизм. МСОП 2410 не освобождает аудитора от исследования очевидных и находящихся в публичном доступе обстоятельств, указывающих на возможное существенное искажение отчетности.
3.2. Внеплановое тестирование — императивное требование МСФО
Позиция эмитента в отношении требований МСФО (IAS) 36 известна. 28 августа 2026 года в ходе презентации отчётности и финансовых результатов за I полугодие 2026 года на площадке Московской биржи представители ПАО «МГКЛ» в ответ на вопрос о тестировании гудвилла на обесценение пояснили, что такое тестирование проводится Группой один раз в год, перед составлением годовой отчётности.
Именно этот ответ стал непосредственным поводом для обращений инвесторов в Ассоциацию.
Пункт 96 МСФО (IAS) 36 регулирует лишь дату обязательного ежегодного теста. Он не создаёт для гудвилла иммунитета от обесценения до конца года и не является нормой об освобождении от тестирования в промежуточные отчётные периоды.
Пункт 90 МСФО (IAS) 36 требует тестировать генерирующую единицу, на которую распределён гудвилл, ежегодно и, дополнительно, всякий раз при появлении признака возможного обесценения. Пункт 9 обязывает оценивать наличие таких признаков на конец каждого отчётного периода и при их наличии — определять возмещаемую стоимость. Пункт 12(b) относит к признакам обесценения существенные неблагоприятные изменения правовых и экономических условий деятельности.
Пункт 28 МСФО (IAS) 34 требует применять в промежуточной отчётности ту же учётную политику, что и в годовой. Приложение B к этому стандарту распространяет критерии признания обесценения на промежуточную отчётную дату.
При этом по состоянию на 30 июня 2026 года и далее до даты подписания заключения:
- ООО «Звезда» (гудвилл 764 млн руб.) — задолженность по налогам 319 млн руб., операции по счетам приостановлены решениями ФНС, с 22 июля 2026 года в производстве Арбитражного суда города Москвы дело № А40-205713/26 о банкротстве по заявлению налогового органа;
- ООО «Технотренд» (гудвилл 319 млн руб.) — задолженность по налогам 63 млн руб., операции по счетам приостановлены, с 3 июля 2026 года в производстве Арбитражного суда города Москвы дело № А40-181837/26 о банкротстве по заявлению налогового органа;
- ООО «Ломбард Аквамарин» (гудвилл 973 млн руб.) — приобретено в январе 2026 года у связанной стороны за 941 млн руб. при отрицательных чистых активах (минус 32 млн руб.), при этом весь операционный контур данной компании изначально контролировался МГКЛ;
- совокупная величина гудвилла (2,3 млрд руб.) равна величине собственного капитала Группы.
Поскольку налоговая задолженность существовала до 30 июня 2026 года, последующее обращение ФНС в суд представляет собой дополнительное доказательство состояния, уже существовавшего на отчётную дату. Пункт 9(b) МСФО (IAS) 10 относит получение после отчётной даты информации, свидетельствующей об обесценении актива на отчётную дату, к корректирующим событиям.
Из комментариев эмитента можно сделать вывод, что тестирование гудвилла на обесценение перед составлением промежуточной отчетности не проводилось. Попытка эмитента прикрыться нормой о ежегодном тестировании (п. 96 МСФО (IAS) 36) в условиях, когда в отношении ключевых дочерних структур судом уже приняты к производству заявления ФНС о признании их банкротами, — это не просто некорректная интерпретация стандарта, а прямое игнорирование п. 9 и п. 12 МСФО (IAS) 36.
При этом заключение аудитора по результатам обзорной проверки является немодифицированным и не содержит указания на какое-либо из перечисленных обстоятельств.
Международные стандарты аудита определяют профессиональный скептицизм как критическую оценку полученных доказательств и настороженность в отношении обстоятельств, которые могут указывать на искажение.
Из опубликованного заключения невозможно понять, какие именно доказательства лежали в основе профессионального суждения аудитора и каким образом было разрешено очевидное противоречие между балансовой стоимостью гудвилла, превышающей 2 млрд руб., и совокупностью обстоятельств, ставящих под сомнение способность соответствующих бизнесов генерировать будущие экономические выгоды.
При этом ни одно из перечисленных обстоятельств деятельности ПАО «МГКЛ» не является результатом скрытых внутренних процессов. Это открытые данные с сайта эмитента, ФНС и картотеки арбитражных дел. Именно поэтому вопрос не в доступности информации. Вопрос в профессиональной реакции на неё.
Когда аудитор с именем и репутацией — ООО «ФБК» — пропускает факты такого масштаба, инвестор вправе задать прямой вопрос: чем это объясняется — профессиональной непригодностью или сознательным игнорированием очевидных финансовых аномалий?
Ответ на такие вопросы находится за пределами компетенции инвесторов. Именно поэтому Ассоциация просит регулятора установить фактические обстоятельства и дать им надлежащую надзорную оценку.
На основании изложенного Ассоциация инвесторов АВО просит Банк России:
Из комментариев эмитента можно сделать вывод, что тестирование гудвилла на обесценение перед составлением промежуточной отчетности не проводилось. Попытка эмитента прикрыться нормой о ежегодном тестировании (п. 96 МСФО (IAS) 36) в условиях, когда в отношении ключевых дочерних структур судом уже приняты к производству заявления ФНС о признании их банкротами, — это не просто некорректная интерпретация стандарта, а прямое игнорирование п. 9 и п. 12 МСФО (IAS) 36.
При этом заключение аудитора по результатам обзорной проверки является немодифицированным и не содержит указания на какое-либо из перечисленных обстоятельств.
Международные стандарты аудита определяют профессиональный скептицизм как критическую оценку полученных доказательств и настороженность в отношении обстоятельств, которые могут указывать на искажение.
Из опубликованного заключения невозможно понять, какие именно доказательства лежали в основе профессионального суждения аудитора и каким образом было разрешено очевидное противоречие между балансовой стоимостью гудвилла, превышающей 2 млрд руб., и совокупностью обстоятельств, ставящих под сомнение способность соответствующих бизнесов генерировать будущие экономические выгоды.
При этом ни одно из перечисленных обстоятельств деятельности ПАО «МГКЛ» не является результатом скрытых внутренних процессов. Это открытые данные с сайта эмитента, ФНС и картотеки арбитражных дел. Именно поэтому вопрос не в доступности информации. Вопрос в профессиональной реакции на неё.
Когда аудитор с именем и репутацией — ООО «ФБК» — пропускает факты такого масштаба, инвестор вправе задать прямой вопрос: чем это объясняется — профессиональной непригодностью или сознательным игнорированием очевидных финансовых аномалий?
Ответ на такие вопросы находится за пределами компетенции инвесторов. Именно поэтому Ассоциация просит регулятора установить фактические обстоятельства и дать им надлежащую надзорную оценку.
На основании изложенного Ассоциация инвесторов АВО просит Банк России:
- в рамках полномочий по надзору за деятельностью аудиторских организаций на финансовом рынке провести проверку выполненных ООО «ФБК» заданий по обзорной проверке промежуточной консолидированной финансовой отчётности ПАО «МГКЛ» за I полугодие 2026 года, а также по аудиту годовой консолидированной отчётности ПАО «МГКЛ» за 2025 год (для установления отсутствия либо наличия оснований для включения финансовых результатов ООО «Ломбард Аквамарин» в периметр консолидации).
- публично сообщить о результатах — с учётом того, что отчётность эмитента адресована неограниченному кругу владельцев его акций и облигаций.
4. Системный вызов: аудит как иллюзия надежности
Уважаемая Эльвира Сахипзадовна!
За пределами действий конкретной аудиторской организации сегодня возникает вопрос значительно более высокого порядка:
какую ценность имеет институт независимого аудита, если обстоятельства, доступные любому участнику рынка из открытых источников и способные поставить под сомнение достоверность оценки финансового положения эмитента и стоимости его активов, остаются без надлежащей профессиональной реакции аудитора?
Аудит не может гарантировать инвестору отсутствие будущего дефолта. Но он обязан выполнять свою главную функцию — быть профессиональным фильтром между оценками эмитента и экономической реальностью.
Когда этот фильтр перестает работать, возникает опасная ситуация: сам факт наличия аудиторского заключения начинает придавать финансовым искажениям признак достоверности.
Сегодня на долговом рынке выстроен контур взаимной легитимации: Эмитент формирует желаемую отчётность → Аудитор подтверждает её → Рейтинговое агентство, опираясь на подпись аудитора, присваивает кредитный рейтинг → Организатор выводит выпуск на рынок → Биржа допускает его к обращению. Каждый следующий участник этой цепочки получает возможность опереться на мнение предыдущего. Инвестор видит перед собой не просто обещание эмитента, а целую цепочку профессиональной верификации.
А когда впоследствии обнаруживается, что экономическая реальность существенно отличалась от картины, представленной в отчётности, выясняется, что инвестиционное решение гражданин принимал самостоятельно и риск полностью лежит на нём.
При этом каждое звено инфраструктуры гарантированно получает свою комиссию. Но когда созданное этой инфраструктурой доверие не выдерживает встречи с экономической реальностью, и эмитент уходит в дефолт, 100% убытков и ответственности материализуются на последнем звене — на частном инвесторе. Получается, что доходы от размещения распределяются коллективно, а убытки концентрируются у того, кто поверил профессионалам.
Этот контур необходимо разорвать. Верификация, которая не выявляет риски, но повышает доверие к токсичному активу, опаснее её отсутствия. Когда нет заключения аудитора, инвестор понимает степень информационной неопределённости и проявляет осторожность. Инвестор, увидевший подпись аудитора из первой десятки, критическое мышление выключает.
Именно здесь возникает вопрос, который уже невозможно игнорировать: если даже публично известные обстоятельства, способные поставить под сомнение стоимость существенных активов или допущения руководства, не получают надлежащей профессиональной оценки, — нужен ли фондовому рынку аудит, если он не устраняет информационную асимметрию, а придаёт ей внешний признак достоверности?
И это уже вопрос не только к ООО «ФБК».
Это вопрос к российской системе аудита в целом. Когда аудит перестаёт помогать рынку отличать отчётность от экономической реальности, он перестаёт быть институтом доверия. Он становится частью проблемы, которую был призван решать.
При этом само нахождение аудиторской организации в реестре Банка России объективно создаёт для пользователей финансовой отчётности повышенный уровень институционального доверия к её профессиональному статусу. Поэтому качество аудита публичных эмитентов неизбежно становится оценкой эффективности не только самих аудиторов, но и действующей системы допуска и надзора.
Мы не призываем отказаться от института аудита — напротив, мы настаиваем на том, что качественный аудит критически необходим российскому рынку капитала.
Именно поэтому к нему должны предъявляться самые высокие требования.
России нужен сильный национальный аудит.
Аудит, которому доверяют.
Аудит, где подпись означает профессиональную репутацию, ответственность и готовность задавать руководству клиента самые неудобные вопросы.
Аудит, способный сказать публичной компании «нет», когда представленные оценки не выдерживают проверки профессиональным скептицизмом.
Российскому аудиту необходимо вернуть то, без чего эта профессия существовать не может — репутацию. Но репутацию невозможно вернуть новым стандартом, новым реестром или очередным докладом о качестве. Она возникает только там, где профессиональная подпись имеет цену, а ненадлежащая работа — последствия.
В апреле 2026 года Ассоциация уже обращалась в Банк России по поводу качества аудиторского заключения в отношении ООО «Оил Ресурс». Публично известной реакции на поставленные Ассоциацией вопросы не последовало — аудитор до сих пор находится в реестре, иск о признании заключения заведомо ложным не предъявлен. Инвесторы вынуждены были сделать неутешительный вывод: последствия ненадлежащего аудита наступают не для аудитора, а для того, кто заключению поверил, а затем потерял свои сбережения при дефолте.
Проблему качества аудита можно долго не обсуждать публично. Но это не означает, что рынок её не замечает. Напротив, каждый такой случай постепенно обесценивает главный актив аудиторской профессии — доверие. Дальнейшее замалчивание системных провалов — это путь к институциональной деградации.
Ассоциация предлагает начать открытую дискуссию о качестве аудита эмитентов ценных бумаг, ответственности эмитентов и аудиторов перед пользователями финансовой отчетности, роли иных профессиональных участников рынка и механизмах восстановления доверия к институту аудита.
Приглашаем к содержательному диалогу всех заинтересованных лиц: Банк России, Министерство финансов Российской Федерации, саморегулируемую организацию аудиторов, аудиторские организации, рейтинговые агентства, биржи, эмитентов, инвесторов, организаторов размещений и всех, кому небезразлично будущее российского рынка капитала и доброе имя российской аудиторской профессии.
Это не дискуссия против аудиторов.
Это дискуссия за аудит, которому снова можно доверять.
За профессию, подпись представителя которой действительно имеет вес.
И прежде всего — за право инвестора принимать решение на основании финансовой информации, которая прошла не формальную, а содержательную профессиональную проверку.
Инвестор не должен впервые узнавать правду об активах эмитента из материалов дела о его банкротстве. Он имеет право увидеть экономическую реальность в финансовой отчетности до того, как отдаст эмитенту свои деньги.
Именно в этом состоит общественная значимость независимого аудита — не придавать отчетности признак достоверности, а устанавливать, заслуживает ли она доверия.
С уважением,
Председатель Правления
Ассоциации инвесторов АВО А.А. Беркунов
Уважаемая Эльвира Сахипзадовна!
За пределами действий конкретной аудиторской организации сегодня возникает вопрос значительно более высокого порядка:
какую ценность имеет институт независимого аудита, если обстоятельства, доступные любому участнику рынка из открытых источников и способные поставить под сомнение достоверность оценки финансового положения эмитента и стоимости его активов, остаются без надлежащей профессиональной реакции аудитора?
Аудит не может гарантировать инвестору отсутствие будущего дефолта. Но он обязан выполнять свою главную функцию — быть профессиональным фильтром между оценками эмитента и экономической реальностью.
Когда этот фильтр перестает работать, возникает опасная ситуация: сам факт наличия аудиторского заключения начинает придавать финансовым искажениям признак достоверности.
Сегодня на долговом рынке выстроен контур взаимной легитимации: Эмитент формирует желаемую отчётность → Аудитор подтверждает её → Рейтинговое агентство, опираясь на подпись аудитора, присваивает кредитный рейтинг → Организатор выводит выпуск на рынок → Биржа допускает его к обращению. Каждый следующий участник этой цепочки получает возможность опереться на мнение предыдущего. Инвестор видит перед собой не просто обещание эмитента, а целую цепочку профессиональной верификации.
А когда впоследствии обнаруживается, что экономическая реальность существенно отличалась от картины, представленной в отчётности, выясняется, что инвестиционное решение гражданин принимал самостоятельно и риск полностью лежит на нём.
При этом каждое звено инфраструктуры гарантированно получает свою комиссию. Но когда созданное этой инфраструктурой доверие не выдерживает встречи с экономической реальностью, и эмитент уходит в дефолт, 100% убытков и ответственности материализуются на последнем звене — на частном инвесторе. Получается, что доходы от размещения распределяются коллективно, а убытки концентрируются у того, кто поверил профессионалам.
Этот контур необходимо разорвать. Верификация, которая не выявляет риски, но повышает доверие к токсичному активу, опаснее её отсутствия. Когда нет заключения аудитора, инвестор понимает степень информационной неопределённости и проявляет осторожность. Инвестор, увидевший подпись аудитора из первой десятки, критическое мышление выключает.
Именно здесь возникает вопрос, который уже невозможно игнорировать: если даже публично известные обстоятельства, способные поставить под сомнение стоимость существенных активов или допущения руководства, не получают надлежащей профессиональной оценки, — нужен ли фондовому рынку аудит, если он не устраняет информационную асимметрию, а придаёт ей внешний признак достоверности?
И это уже вопрос не только к ООО «ФБК».
Это вопрос к российской системе аудита в целом. Когда аудит перестаёт помогать рынку отличать отчётность от экономической реальности, он перестаёт быть институтом доверия. Он становится частью проблемы, которую был призван решать.
При этом само нахождение аудиторской организации в реестре Банка России объективно создаёт для пользователей финансовой отчётности повышенный уровень институционального доверия к её профессиональному статусу. Поэтому качество аудита публичных эмитентов неизбежно становится оценкой эффективности не только самих аудиторов, но и действующей системы допуска и надзора.
Мы не призываем отказаться от института аудита — напротив, мы настаиваем на том, что качественный аудит критически необходим российскому рынку капитала.
Именно поэтому к нему должны предъявляться самые высокие требования.
России нужен сильный национальный аудит.
Аудит, которому доверяют.
Аудит, где подпись означает профессиональную репутацию, ответственность и готовность задавать руководству клиента самые неудобные вопросы.
Аудит, способный сказать публичной компании «нет», когда представленные оценки не выдерживают проверки профессиональным скептицизмом.
Российскому аудиту необходимо вернуть то, без чего эта профессия существовать не может — репутацию. Но репутацию невозможно вернуть новым стандартом, новым реестром или очередным докладом о качестве. Она возникает только там, где профессиональная подпись имеет цену, а ненадлежащая работа — последствия.
В апреле 2026 года Ассоциация уже обращалась в Банк России по поводу качества аудиторского заключения в отношении ООО «Оил Ресурс». Публично известной реакции на поставленные Ассоциацией вопросы не последовало — аудитор до сих пор находится в реестре, иск о признании заключения заведомо ложным не предъявлен. Инвесторы вынуждены были сделать неутешительный вывод: последствия ненадлежащего аудита наступают не для аудитора, а для того, кто заключению поверил, а затем потерял свои сбережения при дефолте.
Проблему качества аудита можно долго не обсуждать публично. Но это не означает, что рынок её не замечает. Напротив, каждый такой случай постепенно обесценивает главный актив аудиторской профессии — доверие. Дальнейшее замалчивание системных провалов — это путь к институциональной деградации.
Ассоциация предлагает начать открытую дискуссию о качестве аудита эмитентов ценных бумаг, ответственности эмитентов и аудиторов перед пользователями финансовой отчетности, роли иных профессиональных участников рынка и механизмах восстановления доверия к институту аудита.
Приглашаем к содержательному диалогу всех заинтересованных лиц: Банк России, Министерство финансов Российской Федерации, саморегулируемую организацию аудиторов, аудиторские организации, рейтинговые агентства, биржи, эмитентов, инвесторов, организаторов размещений и всех, кому небезразлично будущее российского рынка капитала и доброе имя российской аудиторской профессии.
Это не дискуссия против аудиторов.
Это дискуссия за аудит, которому снова можно доверять.
За профессию, подпись представителя которой действительно имеет вес.
И прежде всего — за право инвестора принимать решение на основании финансовой информации, которая прошла не формальную, а содержательную профессиональную проверку.
Инвестор не должен впервые узнавать правду об активах эмитента из материалов дела о его банкротстве. Он имеет право увидеть экономическую реальность в финансовой отчетности до того, как отдаст эмитенту свои деньги.
Именно в этом состоит общественная значимость независимого аудита — не придавать отчетности признак достоверности, а устанавливать, заслуживает ли она доверия.
С уважением,
Председатель Правления
Ассоциации инвесторов АВО А.А. Беркунов